продолжение вот этогоС другой стороны, гуманитарии сами, конечно же, вырыли себе ямку, как принцип движения к солнцу. Они раньше всех подошли к мысли об иллюзорности всего сущего, а если всё сущее иллюзорно, то поздняк метаться. Что можно СДЕЛАТЬ, если идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём (основная мысль фильма «Матрица»)?
Беда в том, что все это неминуемо приводит к одному: "animula vagula blandula". Что делать? Обломов, cosa facciamo? Великие голоса Истории понуждают к действию: "Hamlet, revenge!" Будем мстить, Гамлет, или удовольствуемся чиппендейловским креслом, тапочками и старым добрым камином? Сириец после всего, как известно, возмутительно расхвалил Марфу. Ты дашь битву, Арджуна? Не станешь же ты отрицать мужество, нерешительный король? Борьба ради борьбы, жить в постоянной опасности, вспомни Мария-эпикурейца, Ричарда Хиллари, Кио, Т.-Э. Лоуренса... Счастливы те, кто выбирает, кто позволяет, чтобы их выбирали, прекрасные герои, прекрасные святые, на деле же они благополучно убежали от действительности.Давайте поставим себе вопрос: а что же значит — быть человеком? Где мы будем искать на него ответ? В этой детали, наверное, и прячется дьявол. Сколько раз попытка сказать «человек — это…» утопала в свисте и помидорах? Да, за этим когда-то ходили именно к нам, но мы не знаем, в чём соль, мы потеряли свою силу, а наша сила, пожалуй, была именно в вере, в конце концов, больше ничего не остаётся.
[нормального текста не вышло]Очень постараюсь говорить внятно. Не помню, правда, ни одного раза, чтобы у меня это получилось, ну, ладно. Главная мысль такова: гуманитарные науки в глубокой жопе по нескольким причинам.
Во-первых, они не могут приносить немедленную прибыль. Кто сейчас зарабатывает деньги? Копирайтер, корректор, ну, кто, журналист, может быть, да и то, смотря где. Это технари, как оркестрик в ресторане: люди жрут-бухают, а ты играй. С массовым искусством — то же самое: оно обслуживает нужды общества, я, в общем-то, не вижу смысла даже об этом рассуждать, по-моему, всё и так ясно. Опять же, как я уже говорил, это не пост мерянья чем бы то ни было, а пост вопиющего в пустыне (о, нет, опять пошли экивоки… ёлки, как научиться связно выражаться?).
Во-вторых, приоритеты сменились настолько, что никто, кроме самих гуманитариев, не может внятно ответить на вопрос, зачем, к примеру, изучать античную литературу. Область культуры, которая отвечала за абстрактные идеалы, стала сугубо номинальной. К сожалению, тру гуманитарии живут совершенно в ином измерении, и зачастую слабо представляют, как им встраиваться в это: не хватает разъёмов, это устройство не может работать быстрее.
В-третьих, если всё-таки мы внедримся в эту самую нашу область абстрактных идеалов, то увидим, что в том поле, в котором они оперируют, всё уже давно сгнило и отмерло. Гуманитарии же не конченые идиоты, глаза-уши на месте. Философское осмысление действительности на прежних основах мягко говоря неадекватно, а новых пока никто не придумал. Грубо говоря, возьмём религию. Когда земля была плоская, а за небосводом был Бог и хоры ангелов, людям было понятно, как жить. Ну, что такое добро, там, зло, всё такое, и так продолжалось довольно долгое время, так что даже появилась иллюзия стабильности. Потом выяснилось, что материя состоит из атомов, человек — из электричества, а небо — из разреженного газа, и всё это в такие немыслимо короткие сроки, что всякие там нравственные институты, (расслабившись — за столько-то веков!) сели в лужу. Мир стал непонятен. А так как познавали его с помощью цифры, то, ёлки, вся надежда на цифру. Стали срочно подгонять идеологическую базу, но попытки эти довольно смехотворны. В итоге человечество зависло.
Пока большинство ученых слишком заняты развитием новых теорий, описывающих, что есть Вселенная, и им некогда спросить себя, почему она есть. Философы же, чья работа в том и состоит, чтобы задавать вопрос "почему", не могут угнаться за развитием научных теорий. В XVIII в. философы считали все человеческое знание, в том числе и науку, полем своей деятельности и занимались обсуждением вопросов типа: было ли у Вселенной начало? Но расчеты и математический аппарат науки XIX и XX вв. стали слишком сложны для философов и вообще для всех, кроме специалистов. Философы настолько сузили круг своих запросов, что самый известный философ нашего века Виттгенштейн по этому поводу сказал: "Единственное, что еще остается философии, – это анализ языка". Какое унижение для философии с ее великими традициями от Аристотеля до Канта!У попа была собака. Читай с начала.