Book

Русский мужик не боится обам



Как это часто бывает, разговариваешь с людьми разговоры, и в какой-то момент нужно подытожить всё то, что ты услышал, хотя бы как-то промежуточно, потому что осмысливать уже пора. Раньше-то что, раньше-то мы с вами думали, что всё обойдётся. Но оно не обошлось. Итак, речь снова пойдёт о супергероях, потому что символизм сейчас выглядит именно так.

Некоторое время назад мне в скайп прислали картинку (см. выше), на которой мы видим попытку символического осмысления себя. На прямой вопрос, что приславший видит на ней, адресант мне ответил, цитирую: «Ну русский мужик не боится обам». Именно так, во множественном числе, со строчной. Обращение к русским былинным образам стало по понятным причинам очень актуально в русскоязычном интернете, но что, по сути, такое — богатырь? Для начала полюбуйтесь вот сюда:



Тут прямо противопоставляется два символических пласта. Каждый из этих пластов, американский с одной стороны и русский с другой, представляет собой некий поиск идеала и выражение неких качеств. Когда говорят о русских богатырях, факт, что они служили киевскому князю предпочитают игнорировать или трактовать в том духе, что «ну типа тыры-пыры, там, ёпта». Хорошо, возьмём более поздний цикл былин, т.е. время княжеских междоусобиц. Основная задача богатырей там совпадает с таковой в цикле о героях Отечественной войны. Все уже знают, что двадцать восемь панфиловцев это фейк, подвиг Матросова не так однозначен, но богатырь и не должен быть реален. Раздробленная Русь, несущая дань Орде, полнилась сказаниями о богатырях не потому, что они были, а потому, что они были нужны. Тут встаёт важный вопрос, традиционный вопрос допустимости лжи во спасение, однако мы им сейчас заниматься не будем, я лишь обращаю внимание на то, что основная черта любого супергероя — это его мифичность. Т.е. желаемость его существования в противовес реальности этого существования. Супергерой — это некий вопрос к окружающей действительности. Давайте бегло пройдёмся по вопросам основных персонажей американского эпоса, раз уж именно им противопоставляют русского богатыря.

Справедливость, которая превыше юридического закона — это Бэтмен. Его вопрос: может ли человек самостоятельно становиться законом? Может ли он брать правосудие в свои руки? Где граница дозволенного? При каких условиях такое поведение будет оставаться добром, а не превратит всё в хаос? Именно на эти вопросы отвечает нолановская трилогия.

Достаточно ли научной компетенции для вмешательства в нравственные вопросы? Иными словами, достаточно ли быть умным, чтобы то, что ты делаешь, можно было считать благом? В этом смысл противостояния Тони Старка и Кэпа.

Супергерой обязательно должен быть выразителем народных чаяний. С одной стороны, он должен быть стопроцентным человеком, с другой — сверхличностью, которая могла бы подняться над тем, что сковывает обычного человека и не даёт ему сделать то, что делает за него супергерой. Может ли человек, поднявшийся над человечеством настолько, что он перестал быть его частью, принимать решения для человечества? Этот вопрос по-разному решается Озимандиасом и Доктором Манхэттеном. И тем выразительнее на фоне этих двух решений выглядит Роршах. Здесь, кстати, я позволю себе обозначить идею, что ключевая черта Иисуса Христа в свете высказанных мыслей — это та самая «вечность вочеловечения», которая делает Сына Божия Сыном Человеческим. Иначе такой супергерой был бы просто невостребован.

Вернёмся к так называемому «русскому мужику». Востребованность супергероя — это всегда признак кризиса. Символ нужен тогда, когда требуется так или иначе мобилизировать какие-то ресурсы: полковое знамя просто так не достают. Кризис в свою очередь означает страх. В этом смысле первая картинка про «хоронить», т.е. про неизбежное насилие — гораздо честнее ролика, где мужик никого не трогает, а просто мирно куда-то направляется с цветочками. Потому что наличие героя подразумевает конфликт, прежде всего конфликт с действительностью. «Не возьмем везти от князя от Владимира, Не возьмем от него дани–пошлины: Мы попросим от собаки Батура Батвесова, Мы попросим от него дани–пошлины». Супергерой, во-первых, олицетворяет желаемое положение дел в противовес реальному, а во-вторых является носителем силы, предположительно способной привести одно к другому. Апелляция к нему является неким символическим действием, схожим с ритуальным убийством чучела. Побеждая соломенного дракона, люди надеются, что это поможет им справиться с драконом реальным. Таким образом мы можем выяснить, боится ли реальный русский мужик обам.

Но и это ещё не всё. Интересно отметить форму бытования «мужика» как глубоко религиозную. Собственно, этот текст является результатом не одного, а двух разговоров, сходных в примечательном моменте. Во втором из них я высказывался в том смысле, что религия всегда была прежде всего средством контроля, и услышал мнение, что так было не всегда. На просьбу указать мне исторический период, когда религия была белой и пушистой, я ничего так и не услышал, но был заверен, что он непременно был, даже если собеседник о нём ничего не знает. Ровно то же самое было сказано о русском мужике. Сейчас, дескать, мужик измельчал. Но вот раньше, раньше да, не то, что нынешнее племя: богатыри — не вы! Когда-то, где-то он точно был. Не могут же врать такие уважаемые люди, как... эээ... ну, или как... эээ. В то же время многие из носителей мифа о русском мужике склонны потешаться над носителями мифа о Капитане Америка, хотя едва ли кто-нибудь из последних верит, что Капитан Америка когда-то существовал.

Какой вывод можно из этого сделать? Прежде всего нужно отметить поразительно низкий уровень рефлексии носителей мифа. Осознать миф как метафору, а не как факт, задать вопросы к своему мифу — ничего этого нет. Мы задали столько неудобных вопросов Тони Старку и Озимандиасу, однако же я сознательно не выясняю, в чём цель и смысл русского мужика, потому что... ну, очевидно потому, что это чревато. Сказывается пропаганда, которой мне промыли мозг, тут ничего не поделаешь. Однако же рефлексия — вещь чрезвычайно полезная, и я настоятельно рекомендую упражняться в ней каждодневно.
Look

О группе «Пикник»

Сегодня, детишки, мы поговорим о группе Пикник. Пикник всегда был одним из тех коллективов, к которым я усиленно пытался выработать хорошее отношение просто потому, что его слушали интересные и дорогие для меня люди. Но сам я, как ни пытался, въехать в него не мог, и буквально пару дней назад наконец понял, почему. А потому, дорогие детишки, что творчество Э. Шклярского, «самого интеллигентного из русских рокеров», как его назвали в одной статье, совершенно и последовательно бессмыссленно. За его образами не стоит абсолютно нихуя. Особо прошаренным, то есть тем, кто знает содержание термина «декаданс», можно дальше не читать, потому что я сейчас буду капитанить, остальные присаживайтесь поудобнее.Collapse )
Look

О разговорах с сектантами

Сразу к делу: сектанты практически не могут разговаривать лицом к лицу, самый простой способ морального давления на них — серьёзная беседа в офлайне. Я сам, а также многие мои знакомые ужасаются чудовищному количеству ненависти в интернете. Прикол в том, что вся эта ненависть — наведённая, как галлюцинация. Люди, которые в комментариях грозят расстрелами, сулят телесные повреждения или веселят свои искандеры, в жизни, как правило, тишайшая моль, способная разве что на беспомощные попискивания, и на это есть несколько причин, о которых я напишу ниже. Хочу сразу оговориться, всё это касается не интернет-наймитов, отрабатывающих свою похлёбку, а людей, на полном серьёзе что-то там полагающих. Слабое место этих людей — не аргументация (для неё-то методичек хватает), а сам принцип мышления.

1. Негативная риторика
Классические примеры с линчеванием негров, с геями, заполонившими Европу, с распятыми снегирями и прочим для настоящего, не проплаченного сектанта — это прорехи в его собственном мировоззрении. «Если не Путин, то кто?» «Не сдадимся Америке», и т.д. — всё это не является собственно какой-то идеей, это затычки, своеобразный ментальный редирект. Сектант может сутками напролёт разговаривать о том, как плохо везде, кроме родного болота. Поэтому первое правило — уйти от негативной риторики. Недолго же я продержался без музыкальных аналогий, но уж чем богат. Люди могут со смаком и в подробностях рассказать, чем им так ненавистен, скажем, русский рок, или павер-метал потому что их недостатки и так на виду. Но стоит перевести тему на собственные вкусы собеседника, и тут уже наступает некоторое замешательство. Важная ремарка: не нужно просто поворачивать оглобли негативной риторики в сторону оппонента, так вы ничего не добьётесь, нужно реально сменить парадигму на позитивную. Рассказать, почему тебе нравится то-то и то-то гораздо сложнее, чем облить грязью. Искренне и с воодушевлением рассказывая о чём-то для него важном и прекрасном, человек либо начнёт осторожничать и стушуется, либо увлечётся, запутается в гиперболах и начнёт допускать ошибки. Что делать с этими ошибками — решайте сами.

2. Дурные сообщества
Взгляды окружения влияют на человека гораздо сильнее, чем он сам думает. Это только кажется, что все свои суждения ты приобрёл и вывел сам. В обычных условиях суждения человека не меняются не потому, что он так уж морально устойчив, а потому что, как правило, все они пусты, мелочны и ни на что по большому счёту не влияют. Теперешняя ситуация уникальна в том плане, что наконец-то мнения приобрели какую-то полярность, и люди способны на полном серьёзе поссориться из-за мифологии en masse, а не в рамках отдельных закрытых сообществ любителей Джизуса, как это было раньше. Именно благодаря полярности мнений особенно ярко обрисовывается влияние среды на так называемую индивидуальность. Потому что миллионы муравьёв не могут ошибаться, но зато могут легко вовлечь товарищей в нужную и полезную деятельность. К сожалению, мы не можем свозить каждого ватника в Киев, Львов или Харьков и заставить его там искать бендеровцев. Но мы можем использовать правило гопника: меньше трёх не наезжать. Лучше всего вата лютует в компаниях таких же, как они. Без немедленной моральной поддержки тысяч и тысяч невидимых верных ленинцев или видимых коллег, кем бы они ни были, сектант быстро истощается. Долгая вдумчивая беседа в позитивной парадигме делает из него сначала бессмысленный кисель, а потом беглеца к привычным понятиям, которые ему только что пошатали.

3. Нет никакой ложки
Никто не считает себя плохим. Чтобы разговаривать в рамках позитивной парадигмы, нужно акцентировать внимание не на том, почему надо стрелять всех плохих, а как надо быть хорошим. Любые скатывания в «а то развелось, понимаешь» нужно пресекать. Тогда внезапно выяснится, что представления о добре у всех одинаковые. Что же тогда различается? Различается интерпретация фактов. Кто ты — белый или красный — зависит от того, «замыслами» или «умыслами» ты считаешь одни и те же мысли. Вот замечательный пример, который я подрезал в читанной недавно статье, автор которой в свою очередь подрезал его у К. С. Льюиса. Сидя на своём пропуканном стульчике сферический читатель в вакууме наверняка считает охотников на ведьм аморальными животными, но лишь по той причине, что не верит, что где-то есть ведьмы, которые пихают людям в рот лягушек, наводят порчу и терроризируют честных граждан. (Да, я начал смотреть Салем.) Но что если ведьмы в самом деле существуют, и единственный способ борьбы с ними — уничтожение? Охотники уже не выглядят такими уж аморальными, не так ли? Дегуманизация оппонирующей стороны происходит не оттого, что у людей различается набор основных положений, характеризующих абстрактное «добро», а из-за номенклатурных раскладок. Что русскому хорошо, то, как ни странно, немцу тоже хорошо. Вопрос, почему людям так важна разница этих раскладок, и почему они так отчаянно держатся за свою картину мира, к сожалению, выходит за рамки данного опуса, но я постараюсь как-нибудь порассуждать на эту тему. Суть в том, что если вам удастся выйти в беседе с вашим зомби-другом на какие-то универсалии, считайте, полдела сделано. Потому что правда таки на нашей стороне.
Look

(no subject)

Надо бы что-нибудь накорябать, а то жж позабыт-позаброшен, никакой активности.

Периодически я подрываюсь написать что-нибудь о кризисе гуманитарного знания. Мол, искусство замкнулось само на себе, лингвисты занимаются акынством (мысль не моя, для тех, кто в курсе), а философию не пинал уже только ленивый. И тут меня осенило. Никакого кризиса нет. Просто наивные мечтатели, вроде меня, по привычке считают, что гуманитарные науки это да, про сознание, про смыслы, про соотношение означающего и означаемого, но всё это с арфами, лавровыми веночками и в таких красивых белых тогах. И, не наблюдая белых тог, я решил, что пришёл, значит, упадок, ах, ах! А на самом деле прикладная семантика, да простят мне ортодоксальные лингвисты это вольное обращение с терминами, цветёт и пахнет. Но давайте по порядку.

Не буду пересказывать суть спора между физиками и лириками, скажу лишь, что в какой-то момент физики успешно убедили себя, что победили. Технарей, способных осознать важность гуманитарных наук, настолько мало, что, считай, нету. Вот вам типичный псто на d3. Цитата:

«120 равносторонних треугольников надстроенного икосаэдра без остатка вписываются в додекаэдр. Это не иначе как геометрическое чудо. Для гуманитариев радость, конечно, будет неполной, но этот, вроде как, деревянный ежик на КДПВ всегда будет стоять на шести ножках, как бы его ни бросили».

Зацените этот покровительственный тон, ути-пути, глупенькие гуманитарии. А главное, чему радуются: 120 каких-то ебучих треугольников куда-то там вписали. А давайте-ка, дорогие технари, попробуйте вот так. Я понимаю, что, наверное, бывает радость от чистой математики, безукоризненного кода, блестяще решённой инженерной задачи. Но нужно понимать, что то, для чего это делается, то есть, грубо говоря, куда и с какой целью полетит сделанная тобой ракета — вопрос гораздо более высокого порядка и он, сука, глубоко гуманитарный. Гуманитарные науки усилиями иллюминатов и жидорептилоидов стали гораздо более мощным оружием, чем любая из придуманных технарями вундервафель. Ядерная бомба? Хуядерная. Внедрите людям какую-нибудь разрушительную идею, и «Толстяк» по количеству жертв не вызовет ничего, кроме снисходительной ухмылки.

Иллюминаты иллюминатами, но говно вокруг отнюдь не оттого, что люди в большинстве своём плохо считают. Оно оттого, что они плохо читают. Не умеют определить, а не параша ли та книга/статья/агитка, которую я держу в руках? Когда программист рассуждает о концептах, а все новостные ресурсы, политическая агитация и даже бабки на скамейке оперируют именно концептами, да ещё и говорит при этом, что я, мол, программист, поэтому вот послушайте, что я вам щас задвину про концепты, это всё равно как если бы повар рассуждал об укладке рельс. Повар, какова твоя профессия?

Фраза «так сложилось исторически», сказанная филологом — вовсе не то же самое, что она же, сказанная рандомным хером с горы. Все эти войны тупых хомячков не оттого, что гуманитарные науки в упадке. Помните, олдфаги, когда в постсоветских семьях только-только начинали появляться персональные компьютеры? Подхватить вирус тогда, как правило, означало потерю всех данных, переустановку винды, бла-бла-бла. Мир победивших технарей как раз похож на вот такое поле экспериментов, когда простейший написанный троян может слить все ваши интимные фотографии, а заодно наглухо подвесить ваш неокрепший мозг, который, я уверен, с лёгкостью способен осилить какой-нибудь язык программирования. Гуманитарные дисциплины, о бесполезности которых любят твердить беспечные и глупые физики, похожи на дьявола, лучшей шуткой которого было убедить всех, что его не существует.