?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Как это часто бывает, разговариваешь с людьми разговоры, и в какой-то момент нужно подытожить всё то, что ты услышал, хотя бы как-то промежуточно, потому что осмысливать уже пора. Раньше-то что, раньше-то мы с вами думали, что всё обойдётся. Но оно не обошлось. Итак, речь снова пойдёт о супергероях, потому что символизм сейчас выглядит именно так.

Некоторое время назад мне в скайп прислали картинку (см. выше), на которой мы видим попытку символического осмысления себя. На прямой вопрос, что приславший видит на ней, адресант мне ответил, цитирую: «Ну русский мужик не боится обам». Именно так, во множественном числе, со строчной. Обращение к русским былинным образам стало по понятным причинам очень актуально в русскоязычном интернете, но что, по сути, такое — богатырь? Для начала полюбуйтесь вот сюда:



Тут прямо противопоставляется два символических пласта. Каждый из этих пластов, американский с одной стороны и русский с другой, представляет собой некий поиск идеала и выражение неких качеств. Когда говорят о русских богатырях, факт, что они служили киевскому князю предпочитают игнорировать или трактовать в том духе, что «ну типа тыры-пыры, там, ёпта». Хорошо, возьмём более поздний цикл былин, т.е. время княжеских междоусобиц. Основная задача богатырей там совпадает с таковой в цикле о героях Отечественной войны. Все уже знают, что двадцать восемь панфиловцев это фейк, подвиг Матросова не так однозначен, но богатырь и не должен быть реален. Раздробленная Русь, несущая дань Орде, полнилась сказаниями о богатырях не потому, что они были, а потому, что они были нужны. Тут встаёт важный вопрос, традиционный вопрос допустимости лжи во спасение, однако мы им сейчас заниматься не будем, я лишь обращаю внимание на то, что основная черта любого супергероя — это его мифичность. Т.е. желаемость его существования в противовес реальности этого существования. Супергерой — это некий вопрос к окружающей действительности. Давайте бегло пройдёмся по вопросам основных персонажей американского эпоса, раз уж именно им противопоставляют русского богатыря.

Справедливость, которая превыше юридического закона — это Бэтмен. Его вопрос: может ли человек самостоятельно становиться законом? Может ли он брать правосудие в свои руки? Где граница дозволенного? При каких условиях такое поведение будет оставаться добром, а не превратит всё в хаос? Именно на эти вопросы отвечает нолановская трилогия.

Достаточно ли научной компетенции для вмешательства в нравственные вопросы? Иными словами, достаточно ли быть умным, чтобы то, что ты делаешь, можно было считать благом? В этом смысл противостояния Тони Старка и Кэпа.

Супергерой обязательно должен быть выразителем народных чаяний. С одной стороны, он должен быть стопроцентным человеком, с другой — сверхличностью, которая могла бы подняться над тем, что сковывает обычного человека и не даёт ему сделать то, что делает за него супергерой. Может ли человек, поднявшийся над человечеством настолько, что он перестал быть его частью, принимать решения для человечества? Этот вопрос по-разному решается Озимандиасом и Доктором Манхэттеном. И тем выразительнее на фоне этих двух решений выглядит Роршах. Здесь, кстати, я позволю себе обозначить идею, что ключевая черта Иисуса Христа в свете высказанных мыслей — это та самая «вечность вочеловечения», которая делает Сына Божия Сыном Человеческим. Иначе такой супергерой был бы просто невостребован.

Вернёмся к так называемому «русскому мужику». Востребованность супергероя — это всегда признак кризиса. Символ нужен тогда, когда требуется так или иначе мобилизировать какие-то ресурсы: полковое знамя просто так не достают. Кризис в свою очередь означает страх. В этом смысле первая картинка про «хоронить», т.е. про неизбежное насилие — гораздо честнее ролика, где мужик никого не трогает, а просто мирно куда-то направляется с цветочками. Потому что наличие героя подразумевает конфликт, прежде всего конфликт с действительностью. «Не возьмем везти от князя от Владимира, Не возьмем от него дани–пошлины: Мы попросим от собаки Батура Батвесова, Мы попросим от него дани–пошлины». Супергерой, во-первых, олицетворяет желаемое положение дел в противовес реальному, а во-вторых является носителем силы, предположительно способной привести одно к другому. Апелляция к нему является неким символическим действием, схожим с ритуальным убийством чучела. Побеждая соломенного дракона, люди надеются, что это поможет им справиться с драконом реальным. Таким образом мы можем выяснить, боится ли реальный русский мужик обам.

Но и это ещё не всё. Интересно отметить форму бытования «мужика» как глубоко религиозную. Собственно, этот текст является результатом не одного, а двух разговоров, сходных в примечательном моменте. Во втором из них я высказывался в том смысле, что религия всегда была прежде всего средством контроля, и услышал мнение, что так было не всегда. На просьбу указать мне исторический период, когда религия была белой и пушистой, я ничего так и не услышал, но был заверен, что он непременно был, даже если собеседник о нём ничего не знает. Ровно то же самое было сказано о русском мужике. Сейчас, дескать, мужик измельчал. Но вот раньше, раньше да, не то, что нынешнее племя: богатыри — не вы! Когда-то, где-то он точно был. Не могут же врать такие уважаемые люди, как... эээ... ну, или как... эээ. В то же время многие из носителей мифа о русском мужике склонны потешаться над носителями мифа о Капитане Америка, хотя едва ли кто-нибудь из последних верит, что Капитан Америка когда-то существовал.

Какой вывод можно из этого сделать? Прежде всего нужно отметить поразительно низкий уровень рефлексии носителей мифа. Осознать миф как метафору, а не как факт, задать вопросы к своему мифу — ничего этого нет. Мы задали столько неудобных вопросов Тони Старку и Озимандиасу, однако же я сознательно не выясняю, в чём цель и смысл русского мужика, потому что... ну, очевидно потому, что это чревато. Сказывается пропаганда, которой мне промыли мозг, тут ничего не поделаешь. Однако же рефлексия — вещь чрезвычайно полезная, и я настоятельно рекомендую упражняться в ней каждодневно.